lidiamp (lidiamp) wrote,
lidiamp
lidiamp

Category:

Лукоморье (продолжение)

Глава 6

Лето. Мы опять переселяемся, родители нашли наконец подходящую квартиру. Прошёл год с тех пор, как мы приехали в Евпаторию, и это уже четвёртый наш адрес на новом месте.
Позади остаётся долгий и безрадостный год: чувство одиночества, ожесточённые драки с соседом по парте Генкой, тройки по математике, постоянные переживания из-за короткого школьного платья, квартирная хозяйка с фальшивой улыбкой и пугающими поступками.

Редкая, от праздника к празднику, переписка со Светой Сухомлин, моей моршинской подругой, приятельские отношения с соседкой по двору Таней и её одноклассницами – «балетными девочками», как я их мысленно называла – всё это мало насыщало душу. А настоящих друзей не было.

Тёплым солнечным лучиком – воспоминание о коротком эпизоде дружбы с Риммой. Эта рыжая весёлая девочка, выдумщица и затейница, училась в третьем классе и была одноклассницей Тани и её балетных подружек. И жила-то она совсем рядом: наш двор был угловым по улице 13 Ноября, и если завернуть за угол, то самым первым будет дом, где жила Римма.
С Таней и стайкой «балетных девочек» Римма не общалась вне школы. Не враждовала, а просто не дружила, интересы не совпадали. Поэтому об её существовании и проживании в нескольких десятках метров от нашего дома я долго не знала.

Как мы с ней познакомились, не помню, но сдружились моментально. Это была запойная дружба, такая же, как с Валериком в Чегеме и со Светой в Моршине. Небольшая разница в возрасте – мне было двенадцать, ей десять – нам совсем не мешала.
Римма очень много читала, книжные пристрастия у нас совпадали: сказки, приключенческие повести и смешные книги, вроде «Приключений капитана Врунгеля» А. Некрасова и рассказов Юрия Сотника.

Сборник рассказов Юрия Сотника мне тогда только купили, рассказы были уморительно смешными и немного грустными. Я прочитала их сначала сама, а когда познакомилась с Риммой, мы прочли их вместе, и это было так здорово – читать с другом вместе хорошую книгу. Мы читали вслух, по очереди, хохоча, прерываясь, чтобы перевести дух и жалуясь друг другу, что от смеха уже болят мышцы лица. А потом долго рассуждали о любви, потому что персонажи многих рассказов были нашими ровесниками и переживали первую любовь. Оказалось, что Римма не только выдумщица и хохотушка, она могла быть и очень серьёзной, и её рассуждения казались мне, пятикласснице, удивительно зрелыми и мудрыми.

Мы говорили о книгах, Римма зачитывала мне отрывки из своей любимой книги, была у неё такая – настольная, самая-самая любимая. А я этой книги и в руках никогда не держала, и об её авторе раньше не слышала. Я порою пытаюсь вспомнить, что это была за книга, мне почему-то кажется это важным, и не могу. Иногда мне кажется, что это были «12 стульев».

Римма открыла мне глаза на сказки 1001 ночи. Некоторые из этих сказок я читала в отдельных книжках, изданных для детей. Римма объяснила мне, что сказки 1001 ночи совсем не для детей, что она заглядывала в сборник этих сказок, но мама у неё отобрала. Там говорится даже об этом, сказала, понизив голос, Римма.
Я не очень ей поверила: как это – сказки, а не для детей? Разве сказка про Аладдина и волшебную лампу – не детская книжка? И в очередное посещение библиотеки нашла на полке «1001 ночь». Сборник действительно стоял среди других «взрослых» книг, а не в детском отделе. Раскрыла и сразу же наткнулась на фрагмент, где цветистой, но вполне прозрачной метафорой описывался акт плотской любви.
Я была в библиотеке с мамой, и она быстро оттащила меня от полки, сказав, что эта книга не для моего возраста.

Мне кажется, Римма должна была стать психологом, больше всего она любила изучать характеры окружающих нас людей. Римма рассказывала о своих одноклассницах, и она не сплетничала, нет. Вдумчиво и серьёзно она пыталась анализировать характеры, интересы девочек, особенности личности каждой. Мне самой сейчас не верится, что мы вели с Риммой такие недетские беседы о людях, их взаимоотношениях, причинах разладов, распада семей. Но это было. И задавала тон в этих беседах Римма, удивительная, смешливая рыжая девочка с горящими глазами и головой, полной интересных идей.

Римма жила вдвоём с мамой. Отец то ли временно уехал, то ли бросил семью, с ним была связана какая-то история, но что за история, я уже не помню.

Планы на жизнь у нас совпадали. Мы не знали, кем станем, но хотели, чтобы будущая профессия была связана с путешествиями и приключениями. С упоением фантазировали на тему будущих приключений, которые в наших мечтах случались где-то в непроходимых джунглях на Амазонке. Почему-то нас обеих тянуло в Южную Америку. В общем, мечты как у большинства детей в этом возрасте.

Два месяца смеха, совместного чтения, споров, безудержного фантазирования и нескончаемых задушевных разговоров промелькнули, как один день. Однажды Римма вдруг объявила, что они с мамой уезжают. Далеко уезжают. Навсегда.
Причины я не помню. Кажется, уезжали к отцу, он их позвал.
Мы почему-то не договорились переписываться, не условились о дальнейшем общении.
Римма выглядела немного грустной, я была ошеломлена неожиданной новостью.
Собрались они быстро, буквально за пару дней.
Больше о Римме я не слышала.

…И вот прошёл этот первый наш год в Евпатории, мне двенадцать с половиной лет, мы живём на улице Льва Толстого, наши новые хозяева – пожилая пара, Анна Прохоровна и Иван Петрович. Он – грузный, тяжело передвигающийся с опорой на палку. Она – сухонькая, жилистая, загорелая, подвижная.
Весь день Анна Прохоровна бесшумно снуёт по двору: из дома в летнюю кухню, оттуда опять в дом (как она курсирует между домом и летней кухней, я вижу в окно, потому что проходит она мимо нашего флигеля), потом в сарай, в курятник, снова в летнюю кухню. Вытаскивает и разворачивает длинный шланг, подводит его к кусту винограда, который вьётся по шпалерам, укладывает конец шланга в лунку и включает воду. Долго длится полив куста, а наша хозяйка тем временем готовит, кормит мужа и родню, что гостит у них, стирает, развешивает бельё, потом перекладывает шланг под другой куст винограда, что-то подбеливает, подкрашивает во дворе, и так до вечера.
А Иван Петрович восседает на лавочке за столом, врытым в землю, и внимательно следит за деятельностью жены. Иногда делает замечание, но Анна Прохоровна отнюдь не забитое существо, она парирует замечание, возражает, бывает что шутит, иногда и соглашается с мужем, но всё это на ходу, на бегу, не останавливаясь, чтобы вступить в перепалку.
Отпустив замечание и тем самым напомнив жене и окружающим, кто в доме хозяин, Иван Петрович надолго замолкает и только поводит глазами, следя за быстрыми перемещениями супруги по двору.
Разговаривают наши хозяева на смеси украинского с русским. Доля украинского языка в этой смеси всё же больше.
Мне новые хозяева сразу понравились. В них не было этой давящей странности предшествующей нашей хозяйки, это были нормальные, понятные люди.
А уж как мне понравилось новое жилище!
Впервые мы жили в помещении из двух комнат. Я ходила по флигелю, из одной комнаты в другую и обратно, чувствуя такое счастье, такое блаженство, каких бы не испытала в своей взрослой жизни даже получив в наследство целый особняк.

У нас есть отдельное жильё, нам не надо ходить через общую с хозяевами комнату, сталкиваться с ними, вежливо здороваться и чувствовать каждый раз привычное стеснение в душе, уставая от постоянной несвободы, от зорких хозяйских взглядов, оценивающих каждый твой шаг и поступок. Даже самые хорошие хозяева – это всё равно твои хозяева, ты – зависимый человек и чувствуешь это каждую минуту своего существования. В детстве я эту несвободу чувствовала не менее остро, чем мои родители.

А жизнь во флигеле давала ощущение частичной свободы. Это наша территория, на неё не заходят чужие люди. Захочу – целый день не буду выходить из дома и не столкнусь с хозяевами, как будто и нет их вообще.
Хотя, повторяю, хозяева у нас были хорошие, они с интересом и внимательно следили за нашей жизнью, но не вторгались в неё. Во флигель к нам они заходили чрезвычайно редко, с советами разного рода не лезли, замечаниями не донимали, за то, что мы используем много воды, не ругали (мы сразу договорились с ними, что нам разрешено лить её сколько хотим, но периодическую очистку выгребной ямы мы будем частично оплачивать, дополнительно к квартплате). Они снисходительно наблюдали за этой странной для них «интеллигентской» жизнью моих родителей: совершенно не умеют крутиться в жизни, хорошо зарабатывать, тратят много денег на книги, ходят в театр, отец вечно сидит за столом, что-то пишет… Но своё мнение они держали при себе, тактично помалкивали, если что-то в нашем образе жизни их удивляло.

В нашем флигеле были сени или прихожая – небольшое холодное помещение без окон, в сенях мы держали всё, что люди держат в сараях или на чердаках: мои санки, инструменты, запасные вёдра, тазы, корыто, швабру и веник и прочее. В сени выносили и продукты на ночь (холодильника у нас не было). Из сеней был вход в переднюю комнату, там стояла печка, из этой комнаты входили во вторую. Дверей между комнатами не было, и мама повесила на дверной проём плотную штору.

Как весело было заселяться! А тут ещё замечательное приобретение: родители купили две этажерки для книг. Есть ли сейчас где-нибудь в квартирах этажерки, сохранились ли? Мои внуки даже слова этого, по-моему, не знают.
Покупка этажерок доставила столько радости, что её хватило на много месяцев, пока они стали привычными предметами мебели и уже не вызывали бурю чувств. Мы жили более чем скромно, мебели у нас было мало, и покупка этажерок была большим событием в нашей семье. Почти таким же, как покупка радиолы тремя годами позже.

Этажерки были плетёные с фанерными полками. Они казались мне великолепными. Одну этажерку родители выделили мне для детских книг. Недели две я тешилась - занималась тем, что расставляла свои книги и так и эдак – то по размеру, то по тематике, то по алфавиту. Впервые книги не лежали стопками на столе и подоконнике или на полу в коробках, а были расставлены на полках – все видны, все легкодоступны, протяни руку и бери.
Все мои книги разместились на трёх полках этажерки, а на другой этажерке заняли своё место наиболее ценные книги родителей – классика прозы на русском и на английском языках, поэзия, словари, справочники. Остальные книги, а их у нас было много, находились, как и раньше, в углу, сложенные высокими стопками прямо на полу, на газете. Почему родители не заказали какому-нибудь умельцу стеллаж, я не знаю. Наверно, не могли позволить себе такую трату денег, всё время находилось что-то более важное, первоочередное – лекарства, дрова и уголь, новое пальто для меня и т.д.

Хозяева просили нас не заводить кошку, и это было для меня большим огорчением, я мечтала о котёнке. Но у хозяев жила кошка, в конуре у ворот обитал весёлый пёс Марсик, а по двору расхаживали куры, которых охранял задиристый петух. Так что двор наш был густонаселённым, и я не скучала. Петуха, правда, побаивалась и опасливо обходила стороной его семейство, а с хозяйской кошкой и Марсиком дружила.



На этой фотографии я сижу на лавке под окнами хозяйского дома. А наш флигелёк не виден, он был слева, под прямым углом к дому. На лавке, где я сижу, любил сиживать хозяин, Иван Петрович. На фото рядом со мной женщина с малышом, это дочь хозяина, она жила в Запорожье, а на лето приезжала к родителям. На руках у неё младший сынишка Алёша, а со старшим сыном, Сашкой, мы были большими приятелями, он тоже проводил всё лето у бабушки с дедушкой.
Я как-то странно прижимаю руки к груди, да? Но если присмотритесь, увидите, что я держу на руках чёрную кошечку.


К началу учебного года мне купили наконец и новую школьную форму.
Жизнь налаживалась.


Продолжение
Tags: Евпатория, Лукоморье, детство, книги, семья, старые снимки
Subscribe

  • Лукоморье (продолжение)

    Глава 8 Когда папа понял, что преподавать в школе ему не удастся, он стал искать работу в других сферах. Учреждения культуры в маленьком городке…

  • Лукоморье (продолжение)

    Глава 7 Пошёл второй год нашей жизни в Евпатории. Я почти привыкла к городу и меньше тосковала по моршинской вольнице. Конечно, мне не хватало тех…

  • Осень перевоклассницы

    Полинка делится наблюдением: - Когда небо сутулое и тёмное, это значит, что скоро зима. Полинка выполняет задание по письму, выводит в прописи…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Лукоморье (продолжение)

    Глава 8 Когда папа понял, что преподавать в школе ему не удастся, он стал искать работу в других сферах. Учреждения культуры в маленьком городке…

  • Лукоморье (продолжение)

    Глава 7 Пошёл второй год нашей жизни в Евпатории. Я почти привыкла к городу и меньше тосковала по моршинской вольнице. Конечно, мне не хватало тех…

  • Осень перевоклассницы

    Полинка делится наблюдением: - Когда небо сутулое и тёмное, это значит, что скоро зима. Полинка выполняет задание по письму, выводит в прописи…